Перед тем, как заслушать творчество молодёжи и сказать по его поводу умное и веское слово, мэтр сам читал стихи. Процедура у них такая…
А я – не будь дурой – просто редкая для меня удача! сообразила захватить с собой диктофон. Так что теперь я оказалась счастливым обладателем записи минут на тридцать, в кою включены десять штук неопубликованных в книжках стихотворений.
Лазания по сети позволили выловить часть из них в журнальных публикациях и в сетевых ресурсах, но как минимум одно стихотворение нигде мне не попалось. Это только моя добыча. Сейчас похвастаюсь!!!
Гандлевский – полное счастье. Полноразмерный гений, при взгляде на которого не хочется бубнить себе под нос, «какой же сволочной характер у всех талантов». Это у меня были тяжёлые моменты общения, например, с Бережковым, когда я уже нежно любя его песни, неоднократно нарывалась на грубость их автора. Приходилось признать, что лучше любоваться на дивных творцов издали, лучше всего вообще в записи.
Сергей Маркович не такой, ура!
Почерпнула две глубоких мысли, изречённых для поучения молодых пиитов:
1) мы все наследуем общий словарь. Задача поэта выстроить эти общие слова в неповторимом порядке, заякорить в них свою собственную интонацию. Оставить слепок только своего неповторимого речевого (словесного) облика. Во как!!!
2) те, кто общаются со стихами давно и планомерно (например, поэты), как правило, не любят стихи. Сказать «давайте, почитаем стихи» для них равносильно заявлению «давайте, пожрём крема»… Стихи – это роскошь. Если уж будут стихи – то они должны быть роскошью. А не пластмассой, маскирующейся под роскошь!
3) бытование стиха – это, когда, прогуливаясь с собакой, бубнишь себе под нос мелодию стиха, вставляя туда отдельные вспомнившиеся строки, просто по возникновению потребности. Бытование стиха – это когда полусонный Гандлевский утром слышит звуки города за окном: проехала машина, шумит листва, сияет на солнце тополь, щебечут птицы, доносится звучание голоса (где-то включили телевизор или поставили пластинку) слов не разобрать, но это Бродский читает свои стихи. Бытование стиха – это когда твой голос становится частью звуков природы!!!

А я бы Гандлевского отличила… Даже не разбирая слов.

Вот этот стих не найден в сети - стало быть есть только у меня, да?

***

В чёрном теле лирику держал
в спорах о высоком приобщился
но на кофе чтобы не сбежал
исподволь косился
всё вокруг да около небес
райской спевки или вечной ночи
отсебятина, короче, с сахаром и без
доходи на медленном огне
под метафизические враки
к мраку привыкай и тишине
обживайся в тишине и мраке
пузыри задумчиво пускай
помаленьку собираясь с духом
разом перелиться через край
в лирику по слухам



Это я проверяла по сети...

* * *
Фальстафу молодости я сказал «прощай»
И сел в трамвай.
В процессе эволюции, не вдруг
Был шалопай, а стал бирюк.
И тем не менее апрель
С безалкогольною капелью
Мне ударяет в голову, как хмель.
Не водрузить ли несколько скворешен
С похвальной целью?
Не пострелять ли в цель?
Короче говоря, я безутешен.


* * * 
                      Петру Вайлю
Цыганка ввалится, мотая юбкою,
В вокзал с младенцем на весу.
Художник слова, над четвёртой рюмкою
Сидишь — и ни в одном глазу.

Ещё нагляднее от пойла жгучего
Все-все художества твои.
Бери за образец коллегу Тютчева —
Молчи, короче, и таи.

Косясь на выпивку, частит пророчица,
Но не содержит эта речь
И малой новости, какой захочется
Купе курящее развлечь.

Играет музычка, мигает лампочка,
И ну буфетчица зевать,
Что самое-де время лавочку
Прикрыть и выручку сдавать.

Шуршат по насыпи чужие особи.
Диспетчер зазывает в путь.
А ты сидишь, как Меншиков в Берёзове, —
Иди уже куда-нибудь.


* * *

видимо школьный двор
вестибюль коридор
сдача норм гто
или вроде того

завуч или физрук
насмерть проветрен класс
голосуем лес рук
надо же сколько нас

тщась молодёжь увлечь
педагог держит речь
каждого под конец
ждёт из пизы гонец

затеряться в толпе
не дано никому
на такое ЧП
нету, увы, ЦУ

должен знать назубок
школьник повестку дня
лягу на правый бок
не тормоши меня

пусть дадут аттестат
пусть оставят в живых
гомонит листопад
митинг глухонемых



Признаки жизни, разные вещи -
примус и клещи.
Шмотки на выброс, старые снимки -
фотоужимки.
Сколько стараний, поздних прозрений,
ранних вставаний!
Дачная рухлядь - вроде искусства,
жизни сохранней.
И воскрешает, вроде искусства,
сущую малость -
всякие мысли, всякие чувства,
прочую жалость.
Вплоть до частушки о волейболе
и валидоле...
Платье на стуле - польское, что ли,
матери, что ли?


Ржавчина и желтизна — очарованье очей.
Облако между крыш само из себя растет.
Ветер крепчает и гонит листву взашей,
Треплет фонтан и журнал позапрошлых мод.

Синий осенний свет — я в нем знаю толк как никто.
Песенки спетой куплет, обещанный бес в ребро.
Казалось бы, отдал бы все, лишь бы снова ждать у метро
Женщину 23-х лет в длинном черном пальто.
2004.


А этого он сегодня не читал, но я откопала в сети и не удержалась - выложила.
* * *

Мою старую молодость, старость мою молодую
Для служебного пользованья обрисую.
Там чего только нет! — Ничего там особого нет.
Но и то, что в наличии, сходит на нет.
И глаза бы мои не глядели, как время моё
Через силу идёт в коллективное небытиё.
Обездолят вконец, раскулачат — и точка.
Что ли впрок попрощаемся, дурочка, Звёздочка, Ночка?
Уступая тебя сукомольцам и прочей шпане,
Напоследок скажу: вспоминай обо мне.
И про чёрный свой день понадёжней припрячь их —
Отражения нежностей наших телячьих
В голом зеркале шкафа, которое снег освещал.
Знать по памяти вдох твоего вожделенья и выдох
И иметь при себе, когда кликнут с вещами на выход,
При условьи, что память приравнена к личным вещам.

* * *

чтобы липа к платформе вплотную
обязательно чтобы сирень
от которой неделю-другую
ежегодно мозги набекрень
и вселенная всенепременно
по дороге с попойки домой
раскрывается тайной мгновенной
над садовой иной головой
хорошо бы для полного счастья
запах масляной краски и пусть
прошумит городское ненастье
и т. д. и т. п. наизусть
грусть какая-то хочется чтобы
смеха ради средь белого дня
дура-молодость встала из гроба
и на свете застала меня
и со мною ещё поиграла
в ту игру что не стоила свеч
и китайская цацка бренчала
бесполезная в сущности вещь

А это тоже было читано сегодня...

Л. Р.
Выуживать мелочь со дна кошелька
Вслепую от блеска заката
И, выудив, бросить два-три медяка
В коробку у ног музыканта.
И — прочь через площадь в закатных лучах
В какой-нибудь Чехии, Польше…
Разбитое сердце, своя голова на плечах —
Чего тебе больше?
2004.


Драли глотки за свободу слова —

Будто есть чего сказать.

Но сонета 66-го

Не перекричать.


Чертежей моих не троньте —

Нехорош собой, сутул,

Господин из Пиндемонти

Одежонку вешает на стул.


День-деньской он чёрт-те где слонялся

Вечно не у дел.

Спать охота — чтобы дуб склонялся,

Чтобы голос пел.




* * *


“Или-или” — “и-и” не бывает.

И, когда он штаны надевает,

Кофе варит, смолит на ходу,

Пьёт таблетки, перепроверяет

Ключ, бумажник, электроплиту

И на лестницу дверь отворяет,

Старый хрен, он уже не вздыхает,

Эту странность имея в виду. 



всё разом: вещи в коридоре,
отъезд и сборы впопыхах
шесть вялых роз и крематорий,
и предсказание в стихах.
другие сборы – путь неблизок
себя в трюмо, а у трюмо
засохший яблока огрызок
се одиночество само
или короткою порою
десятилетие назад
она и он, как брат с сестрою
друг другу что-то говорят
обои в клетку голубую
и обязательный хрусталь
семейных праздников любую
подробность каждую деталь
включая освещённость комнат
и мебель тумбочку комод
и лыжи за комодом вспомнит
проснувшийся и вновь заснёт

Вот так вот!!!